viktoria_ru


К солнцу - интереснее!


Previous Entry Share Next Entry
Рассказ "Милая"
viktoria_ru
Вика и чайка
Написала свой первый взрослый рассказ. Совсем взрослый. Жаркий! :) (Кто боится моего огня – не читайте! А то упадёте в обморок, а я не смогу реанимировать. ;)) А вообще это почти сказка, феерия. О любви. Красивая, чистая, светлая и трогательная. Для прекрасных женщин и одиноких мужчин. Особенно, болеющих и унывающих. В ней есть место надежде, но есть и мудрости, в которой, как известно, много печали. Поэтому каждый, при желании, найдёт в ней для себя что-то полезное. Возможно, поплачет...

Милая

I
Жека сидел в инвалидном кресле и горько грустил. Ему казалось, такого несчастного и некрасивого его никто никогда не полюбит. Он знал, как это бывает у всех нормальных людей – знакомятся, встречаются, касаются друг друга руками и губами… А вокруг них – закаты, катера, запах моря, огни набережной… Он помнил их по тем временам, когда был еще ребёнком. Уверенным, здоровым и сильным.

Ему тоже ужасно хотелось быть как все. Слышать, вдыхать, видеть и осязать все эти потрясающие вещи. Взявшись за руки, весело взбегать по зелёным холмам. Встречать вдвоём рассвет под тихие всплески утренней волны. Ласково теребить пряди шёлковых волос. И, укутавшись тёплым пледом, сидеть с нею в темноте, рассказывая самое сокровенное. Она бы не осудила, пожалела и даже тихонько поплакала, слушая его. Ведь должен же быть на свете хоть кто-то, кто поплачет за тебя от обиды на несправедливость и чёрствость мира! Он-то мужик – ему нельзя…

На мгновение Жека очнулся. «Опять этот бред… Сколько можно! Я никогда не смогу ходить! Я одинок, уродлив и никому не нужен! Если бы это было не так, она бы сама нашла меня. Пришла и просто осталась бы жить здесь, со мною. Как живут с близкими, родными, детьми – под одной крышей! Это неправильно, несправедливо, что я кисну здесь – одинокий и никчёмный. Почему женщины любят только красивых? Почему всё лучшее достаётся здоровым и богатым?»

У него было много всяких «почему?». Иногда, правда, он старался стать выше этого нытья и задавал себе вопрос «для чего?». Но опыта и фантазии для внятного ответа ему не хватало. Он пробовал говорить об этом со слепым Славиком, которому уже перевалило за сорок. Но Славик сам никак не мог устроить личную жизнь. Правда, он на этом не зацикливался и уже пятый год лепил в своём затворе каких-то гипсовых «венер». И люди говорили, что только слепой человек может так тонко чувствовать женскую душу и… форму. «А впрочем, пёс их знает... Может, просто льстят?» – брякнул Жека, вспоминая друга.

В тот вечер ему долго не спалось. Движущиеся силуэты призрачных фигур то сгущались, то растворялись, и Жека вздрагивал от страшных выражений привидевшихся лиц. Во втором часу ночи за окном пролился мощный ливень. Воздух в душной комнатушке на мгновение очистился и… Жека точно помнил, это был не сон! Он тогда еще дернулся, и, задев портьеру, опрокинул будильник… В углу его комнаты сидела миниатюрная девушка в длинном платье и, задорно улыбаясь, внимательно на него смотрела.

— Ты кто? – сиплым голосом выдавил Жека. Ему показалось, что это был не его голос, странный какой-то…

— Ты ждал меня, и вот я пришла! Что ж тут такого? – невозмутимо молвила она.

— А… п-п-почему в моей комнате? – он всё еще не понимал, спит он, или это ему только кажется, спросонья.

— Ты ужасно милый! – тихо рассмеялась она. – И мне жутко нравится, что я смогла сделать тебе сюрприз! – она вдруг вспорхнула со стула и ловко переместилась на краешек его кровати. Из-под одеяла торчали худые и неподвижные ноги. Она посмотрела на них, обхватила аккуратными ручками слабые стопы и вдруг сказала с таинственной улыбкой:
— Будем разминать!

Он был совсем изумлён. Никогда еще за время болезни никто не смотрел на его стопы с улыбкой. Врачи озадаченно стучали в них молоточками, нерешительно крутили туда-сюда, брезгливо приподнимая резиновыми пальцами, и обреченно вздыхали… А она… Да откуда вообще такая взялась?!

— Из твоих фантазий, – ответила она, будто подслушав его мысли. – Я – образ. Дитя мечты и воплощение невысказанных желаний. Но ты не смущайся. Я совершенно живая, и мы с тобой чудесно проведём время!

Жека улыбнулся. Она всё-таки была невозможно мила. И при всей своей ошеломляющей близости, чудесности и загадочности держалась по-детски просто и безобидно.

— В какое место ты хочешь сегодня пойти? – так же непосредственно спросила она.

Он взглянул на свои ноги, уже сомневаясь, действительно ли они парализованы.

— Да, знаю, ты не веришь в возможность исцеления, – продолжала девушка. – Но позволь мне просто сводить тебя туда, где для тебя нет ничего невозможного. Ты посмотришь, и сам решишь – хочешь ты ходить или нет.

«Не в бровь, а в глаз, – подумал Жека. – Я действительно уже не знаю, хочу я ходить или нет. Я так устал на что-то надеяться…»

— От усталости лучше всего помогает море, – с важным видом заметила она. – Мы пробежим, взявшись за руки, по солнечной дорожке, полюбуемся восходом, встретим рассвет у ласковой волны, и тебе сразу станет легче.

На этот раз Жека уже не удивлялся её телепатическим способностям. Ему это даже показалось удобным – не надо открывать рот, слышать свой скучный голос и осторожно подбирать слова. Интересно, а она вообще все его мысли читает или только те, которые он сейчас думает?

— Все, – подмигнула она. – Я знаю о тебе – всё… Но пусть тебя это не смущает. Я – образ из твоей фантазии. А это значит, всё, что я знаю тайного о тебе, навеки останется между нами. Тобою и мною.

Жека с облегчением выдохнул. А еще ему очень понравилось, когда она сказала «твоей».

— Да, только твоя, – подтвердила она. – И никому больше не принадлежу.

Теперь Жека, улыбаясь, сел на постели. Ему захотелось получше её разглядеть. Если она принадлежит ему, то вдруг она и внешне на него похожа? Какие у неё глаза, улыбка... И какие волосы?

— Шелковистые, – засмеялась она, зная, что угадывает его желания. – Ты даже можешь их потрогать. – Вот! – Она вытащила какую-то шпильку, и на её хрупкие плечи опустились воздушные мягкие пряди…

С зачарованностью ребёнка Жека протянул руку… Меж его пальцев ласково зашелестела нежная волна. Он касался её волос неуверенно, боясь, что ей не понравится. Но она только мило улыбалась и ждала, когда он насладится ощущением.

Немного осмелев, Жека провёл взглядом по нежным контурам её лица, смущенно скользнул глазами по губам и уставился прямо в выразительные радужные оболочки. В них было что-то необычное – то, чего он до сих пор никогда не встречал. Как будто на него смотрела не она, а он сам! Но не теперешний, больной и слабый, а энергичный, искрящийся, живой!

Ему очень захотелось назвать её каким-нибудь нежным именем. Но он подумал, что у этого образа наверняка уже есть своё. И засомневался, получится ли его как-нибудь ласково преобразовать?

— Ты можешь называть меня, как захочешь сам, без ограничений. Ты же помнишь – я совершенно твоя и безраздельно принадлежу тебе.

Он посмотрел на неё, подбирая для неё какое-нибудь из известных ему земных имён, и ничего не мог придумать. В ней было столько неразгаданной тайны... Одно он с каждой минутой чувствовал всё сильнее: она – своя, неожиданно близкая, родная, открытая, умиляющая его своею трогательной простотой… Она вся была каким-то дивным умилением… И как только он подумал об этом, она одобрительно кивнула головой.

— Хорошо, ты можешь звать меня Милой…

— Милая?..

— Да, любимый...

Жека вздрогнул. По его плечам и спине пробежали крупные мурашки… Он чувствовал, что в его жизни происходит что-то важное, но боялся себе в этом признаться, поверить...

II
На следующее утро Жека проснулся часом раньше обыкновенного. Оглядев комнату, он поправил сброшенный на пол будильник, вспомнил события минувшей ночи и почувствовал в душе ликование.

Она – не сон! Всё это действительно было! Море и катера, просторный пляж, свободно носящиеся над головой чайки, ласковые прикосновения волн, дрожащая оранжевая дорожка с огромным светилом впереди… И она!.. Счастливая, смеющаяся, вся наполненная светом и теплом, с глазами, в которых он сам

Он совершенно не помнил, как там оказался. Но он был тогда на ногах. Здоровый и сильный. Уверенно держал её за руку и любовался, как ветерок колышит её мягкие волосы. Ему хотелось вслед за ветром колыхать её всю, волноваться её отзывчивостью и послушностью, продолжать чувствовать приятное напряжение в руке, вести её к свету и не сводить глаз…

— О, Милая! – с тоскою вскричал он. И Жека вновь обратил внимание на свой голос. В нём было раздражение, даже гнев… Да! Ему хотелось орать, стучать кулаками, разбить о стену мерзкий будильник и заставить эти проклятые ноги подняться уже, наконец!

Неожиданно в комнату вошла мама с подносом, на котором стояло сразу много разных блюд и коробочек с таблетками.

— Вот, скушай завтрак...

— О, мама, уйди, прошу тебя! Мне плохо… Я ненавижу всех – себя и тебя! Эта мерзкая, отвратительная квартира… Убогая темень и чёртовы врачи… Я ненавижу всё это, мама! Столько лет я пролежал здесь как жалкий раб, как задавленный стенами ублюдок… Почему вы с отцом не возили меня инвалидом на море? Почему со мной всегда обращались только как с больным? Почему ты всё время за меня всё решала? Я живой человек, мама! Живой!!! Я хочу любить, дышать, видеть свет, понимаешь? Я хочу, чтобы рядом со мной была счастливая спокойная женщина, а не озадаченная моим здоровьем мамочка. Я хочу любить, выбирать и решать сам, а не ждать, когда ко мне придут и пожалеют, как маленького.

Он плакал теперь как ребёнок. Истерично. Бил кулаками подушку и матерился. Пускал слюни и пачкал ими взопревшую наволочку. Его нервно трясло и швыряло. Волосы слиплись, одеяло съехало. Картина была ужасной...

На следующее утро мать поменяла бельё, проветрила комнату и договорилась с соседями перевести Жеку в другую квартиру. А в этой – сделать ремонт. Она понятия не имела, как это поможет ему любить, но это оказалось посильным.

Жека сам выбрал через Интернет расцветку обоев. Ему хотелось, чтобы они были светлыми и солнечными. Как тот рассвет, который они встречали с Милой. Он повесит здесь оранжевые шторы и будет вспоминать солнечную дорожку, по которой они бежали, взявшись за руки. Навстречу теплу, свету и любви…

III
Прошёл целый год после той ночи, когда Жека увидел Милую. Он часто её вспоминал, и неизменно его сердце согревалось сладким утешением. Она – его, личная, всё о нём знающая… Ему светло было думать, что он не одинок в своих мечтах, но однажды ему нестерпимо захотелось её увидеть.

Это был очень мрачный вечер. За окном хлестал ледяной ноябрьский ливень. Стёкла дрожали и сотрясались от неожиданных порывов ветра. Казалось, еще чуть-чуть, и холод ворвётся в его личное пространство и душу. Оранжевые шторы в его новой комнате на фоне уличной тьмы казались мёртвыми, пластиковыми. В рассветного цвета обоях мерещилась липкая серость. По спине Жеки пробежал озноб, сердце выпрыгивало из груди, стало до боли страшно…

Он вжался носом в подушку, съежился весь и замер… Как вдруг чьи-то нежные руки стали накрывать его тёплым пледом. Он резко повернул голову. Ему не показалось?.. Это была она, Милая!.. Совсем другая сегодня. Трогательная и спокойная. В мягком и уютном сером платье. Она бережно укутала его, подоткнула кончиками пледа все щели, легла рядом и накрылась сама. Теперь, как никогда ранее, он смог почувствовать тепло её тела, услышать ровное стучание её сердца.

— Милая, родная, как я заждался! Мне так не хватало тебя в этом ужасе! – он плотно сжал её маленькое тельце. Зарылся носом в шею, волосы. Уловил их, как будто давно знакомый, запах…

—Тщщщщщщ... – медленно и почти беззвучно протянула она, гладя его по голове. – Тебе очень страшно и холодно, но я рядом, рядом… Слушаю тебя…

Он опять заплакал – как и в тот раз, когда из него вырвался гнев. Только теперь его слёзы были совсем другими. Он дрожал всем телом, впиваясь пальцами в плед и в её узенькие плечи. Он согревался её близостью и рыдал, рыдал о чём-то своём, далёком, детском… О чём – не мог припомнить...

Она принялась прижиматься щеками к его щекам, горячо касаться их губами и вытирать тыльной стороной нежных пальчиков его слёзы.
— Всё хорошо, мой родной, всё хорошо… Я здесь, с тобой, в твоём сердце. – Она крепко прислонялась к его лицу щекой и плакала сама. Худенькие плечи её содрогались, и Жека почувствовал, она знает, о чём он плачет, почему боится, отчего замерзает…

Через несколько минут наступило облегчение. Холод и страх вытекли из Жекиных глаз, и он впервые увидел рядом с собой не воздушный романтичный образ, а живую женщину. Чуткую, как мать его будущих детей, и желанную в своей восхитительной близости к нему. «Неужели и это возможно?» – мысленно спросил он себя.

— Возможно, – шепнула она в самое ухо. – И окутала его на прощанье жарким дыханием…

IV
В Жекиной жизни произошли значительные перемены. Всё чаще ему хотелось просыпаться по утрам, чтобы приветствовать зарю. Будильник перестал ему быть нужен – он пробуждался сам, в одно и то же время. Оранжевые шторы дарили радость и заряжали энергией, от которой хотелось двигаться. И Жека начал прямо в постели делать зарядку. Сперва он пробовал следовать упражнениям, предписанным врачом лечебной физкультуры, а потом отложил их и захотел заниматься сам. Оживлённое сердце само подсказывало движения.

Это был один из самых замечательных периодов в жизни Жеки. За несколько месяцев тренировок мышцы его окрепли, и он начал ощущать себя сильным мужчиной. В его теле больше не было ни дряблости, ни истощённости. Сердечный пульс наладился. И весь его мышечный каркас пребывал теперь в тонусе – таком, каким он почувствовал его в ту одинокую ночь, с Милой…

Она больше не являлась ему, а он скучал. Скучал по запаху её волос и волнительности поцелуя. По ощущению стройной гибкости в объятьях и почти детской нежности. По теплоте прикосновений и жару… Какому-то невероятному жару, исходящему от её сердца.

Иногда ему думалось, лучше бы он и не знал их никогда. Слишком мучительным казалось время ожидания. Слишком несбыточной представлялась мечта… Но в холодные зимние вечера, когда он остро переживал одиночество и страх, ему снова представлялся её образ. И это оживляло его, наполняя сердце верой, надеждой и мужеством.

V
Однажды к Жеке зашёл в гости новый знакомый, Вадик. Они сошлись на почве увлечения спортом. У Вадика не было проблем со здоровьем. Но постоянно не ладилось в личной жизни. Женщины не любили с ним общаться и задерживались недолго.

Жека и сам чувствовал, что с Вадиком что-то не так. Знакомый не любил говорить о том, что Жеке казалось главным, цинично шутил и никогда не показывал своих истинных чувств. Жеке было с ним скучновато, и они беседовали лишь о спорте.

В тот день Вадику нечем было заняться, и он принёс диск с «клубничкой». Хотел поразвлечься сам и повеселить друга. Нельзя сказать, чтобы Жека ничего такого не знал. Как все мужчины в своём возрасте он листал журналы и бродил по сайтам, но для него это никогда не представляло ценности.

Но в этот раз… Он снова думал о Милой, скучал по ней физически и... Ему казалось, это поможет ему ярче о ней мечтать...

Друг ушёл. А ночью случилось страшное...

Ровно в полночь Жека проснулся в холодном поту. В комнате стояла Милая. В рваном небесно-голубом платье, с окровавленными ногами и растрёпанными тусклыми волосами. Она с болью смотрела на Жеку, и, вся содрогаясь, беззвучно плакала… Не нужно было никаких слов, чтобы понять, как велика её рана, как убийственно страдание. Он хотел броситься к ней, чтобы обнять и утешить, но парализованные ноги его не пускали.

— Милая, Господи! Что с тобой! Какая сволочь это сделала?!! – Он был вне себя от ярости и сжимал кулаки так плотно, что чуть не разорвал кончиками ногтей кожу на ладонях.

Милая плакала, глядя на него режущим сердце взглядом, но ничего не могла ответить. Она потеряла голос и силу…

И тут он вспомнил их первый день знакомства. Когда она призналась, что она – образ из его фантазии, его мечта. Он понял, что просмотром грязных картинок и сцен исказил её до неузнаваемости, убил в ней искреннюю женщину и мать.

— Милая, неужели из-за меня?.. Боже! Я не знал! Не хотел! Я просто идиот! Не думал, что для тебя это так… так больно! Чёрт!.. Что мне теперь делать?

Он попытался встать, вскочить… Он очень хотел, но… Было поздно… Милая посмотрела на него последний раз с любовью и состраданием и… растворилась в воздухе.

VI
После этой трагической ночи Жека стал писать. Что-то вдруг само внутри него прорвалось, и он уже не прекращал выражать свои чувства в творчестве. Он сочинял и записывал, часто ночами, еще чаще – во время мысленных прогулок по свету. Много раз он пытался воскресить её в своём воображении – одевал в самые красивые платья, укутывал нежными шалями, украшал цветами и представлял её поющей нежные колыбельные их общим детям.

Он рвал и метал от негодования на себя. Снова просыпался во сне от ужаса и раздражался на мать. Его тело стало еще слабее, чем прежде, а ноги – продолжали умирать… Все надежды Жеки когда-нибудь подняться и начать ходить по свету – любоваться настоящей солнечной дорожкой и взбегать по зелёным холмам – растаяли, как дым.

Как-то раз привиделся Жеке сон, будто он, со здоровыми ногами, стоит на пороге храма, а навстречу ему приближается икона. Тихая, чистая, светлая – лик Богородицы в образе «Умиление». Что-то родное почудилось ему вдруг в её взгляде. Ноги сами потянули Жеку навстречу ей, и… Тут он узнал Её!

На коленях, со слезами и поцелуями бросился Жека к своей Милой. Лобзал мокрыми губами прохладный кивот, прижимался вспотевшим от волнения лбом к золотому окладу, умолял о прощении и исцелении.

— Милая! Прости! Я не достоин тебя! Я согрешил перед Богом и тобой, и потому жестоко наказан. Что мне сделать, чтобы снова быть с тобой, чувствовать тебя, видеть твой тёплый взгляд и счастливую улыбку? Я не проживу без тебя!

А на утро он позвал свою уже немолодую мать и тоже извинялся перед ней, плакал, целовал колени… Она была единственной женщиной в его жизни, которая продолжала ему служить, даже когда он был болен, гневлив и дерзок. И она тоже была Милой… Но милой и прекрасной по-своему. И он только сейчас это понял.

***
А через несколько лет Жека начал ходить. Милая так и не воплотилась для него в виде живой возлюбленной. Но он не прекращал воскрешать её образ в творчестве. Ходил по берегу моря, любовался солнечной дорожкой и вспоминал, вспоминал, вспоминал…

(c) Виктория Голубкова, 2014 г.


  • 1
Прочитала "Милую"... Спасибо за прекрасный лёгкий язык. Вы нашли себя в писательском творчестве? Это и есть Ваш путь к себе и к реализации себя как личности? Дйствительно, жаркий рассказ. Сколько людей, потеряв физическую полноценность, не умеют радоваться и теряют вкус к жизни... А ещё больше на свете людей, не умеющих любить в человеке Человека, а не только лишь его внешнюю оболочку...Получилась очень интересная смесь: поиск истины в любви к женщине в нескольких ипостасях - невесты, матери, Богородицы. А конец разомкнут многоточием... не известно, к какой цели придёт Жека - Бог? Семья? Благотворительность? Или всё сразу? Но главное - у него есть мощные силы менять себя изнутри и снаружи.

Большое спасибо за отзыв, Наташа. Всегда интересно, как люди воспринимают авторскую задумку. Вы зрите глубже, чем я. Не думала в таком ракурсе, как "поиск истины в любви к женщине". И к какой цели придёт Жека - действительно загадка. Но пусть он решает её сам. Так интереснее! :)

Впечатлен ие

Привет!Прочла с интересом - было любопытно, куда повернешь сюжет. Мне понравилось, как смело ты выворачиваешь все, о чем привыкла молчать. Я верю, что когда начинаешь проливать свет на вопросы-проблемы, это становится первым шагом к их решению

Re: Впечатлен ие

Разделяю твою веру, Танюша. "Милая" выстрадана столькими людьми...

  • 1
?

Log in

No account? Create an account