viktoria_ru


К солнцу - интереснее!


Previous Entry Share Next Entry
Гончаров о написании романа "Обломов"
viktoria_ru
Гончаров2С тех пор, как я начала писать, меня чрезвычайно увлекает творческий путь других художников. Как находили силы и время на писательство знаменитые мастера? В какие периоды жизни трудились плодотворнее? Чего опасались? Чему радовались?.. А перечитывая прошлым летом своего любимого автора, Ивана Александровича Гончарова, я обнаружила в книге интересное приложение с его личными высказываниями о работе над «Обломовым». И настолько сильно они меня вдохновили, что год спустя не поленилась достать книгу и сделать выписку. Действительно, очень интересно наблюдать за творческим процессом…

…В 1848 году у меня родился план «Обломова». Я свои планы набрасывал беспорядочно на бумаге, отмечая одним словом целую фразу или накидывая лёгкий очерк сцены, записывал какое-нибудь удачное сравнение, иногда на полустранице тянулся сжатый очерк события, намёк на характер и т.п. У меня накоплялись кучи таких листков и клочков, а роман писался в голове. Изредка я присаживался и писал, в неделю, в две, – две-три главы, потом опять оставлял и написал в 1850 году первую часть. Но в 1848 году в «Иллюстрированном альманахе» при «Современнике» я уже поместил отрывок «Сон Обломова»…

Из статьи И.А. Гончарова «Необыкновенная история»

…Вы спрашиваете о романе: ах, одни ли Вы спрашиваете! Редакторы спрашивают пуще Вас, и трое разом, так что, если б я и написал его, то не знаю, как бы, удовлетворив одного, отделался от других. А романа нет как нет: есть донесение об экспедиции, есть путевые записки, но не роман. Этот требует благоприятных, почти счастливых обстоятельств, потому что фантазия, участие которой неизбежно в романе, как в поэтическом произведении, похожа на цветок: он распускается и благоухает под солнечными лучами, и она развёртывается от лучей… фортуны. А где их взять? Они померкли для меня, старость, как шапка, надвигается на голову. Хандра гложет до физического расстройства, а между тем судьба призывает меня к суматохе, к усиленной деятельности: как я извернусь – не знаю: хочется бежать от дел и от людей, а нельзя. В будущем месяце должно решиться о моём месте: ожидаются вакансии…

Из письма И.А. Гончарова к Е.В. Толстой от 31 декабря 1855 года

…В 1857 году я поехал за границу, в Мариенбад, и там взял курс вод и написал в течение семи недель почти все три последнее тома «Обломова», кроме трёх или четырёх глав. (Первая часть у меня была написана прежде.) В голове у меня был уже обработан весь роман окончательно – и я переносил его на бумагу, как будто под диктовку. Я писал больше печатного листа в день, что противоречило правилам лечения, но я этим не стеснялся.

Из статьи И.А. Гончарова «Необыкновенная история»

…Лечение моё едва ли удастся. Угадайте, отчего? Оттого, что ежедневно, по возвращении с утренней прогулки, то есть с 10 часов до трёх, я не встаю со стула, сижу и пишу почти до обморока. Встаю из-за работы бледный, едва от усталости шевелю рукой… следовательно, что лечу утром, то разрушаю опять днём, зато вечером бегаю и исправляю утренний грех.

Странно покажется, что в месяц мог быть написан весь роман: не только странно, даже невозможно, но надо вспомнить, что он созрел у меня в голове в течение многих лет и что мне оставалось почти только записать его; во-вторых, он еще не весь; в-третьих, он требует значительной выработки; в-четвёртых, наконец, может быть, я написал кучу вздору, который только годится бросить в огонь. Авось, бог даст, годится на что-нибудь и другое, погожу бросать.  Я бы охотно остался месяц еще здесь, потому что дальше, знаю, мне не удастся уже заняться писаньем; но не остаюсь, потому что недописанное нетрудно будет, несмотря на занятия,  докончить и в Петербурге. Главное, что требовало спокойствия, уединения и некоторого раздражения, именно главная задача романа, его душа – женщина, уже написана, поэма любви Обломова кончена, удачно ли, нет ли, – не моё дело решать, пусть решают Тургенев, Дудышкин, Боткин, Дружинин, Анненков и публика, а я сделал, что мог.

Из письма И.А. Гончарова к Ю.Д. Ефремовой от 29 июля 1857 года

…Не знаю, вылечился ли я, я только знаю, что мне еще недели три пристальной работы осталось до окончания Обломова. Локти уже давно на щеке. Поэма изящной любви кончена вся: она взяла много времени и места. Неестественно покажется, как это в месяц кончил человек то, чего не мог кончить в года? На это отвечу, что если бы не было годов, не написалось бы в месяц ничего. В том и дело, что роман выносился весь до мельчайших сцен и подробностей и оставалось  только записывать его. Я писал будто по диктовке… Меня перестала пугать мысль, что я слишком прост в речи, что не умею говорить по-тургеневски, когда вся картина обломовской жизни начала заканчиваться: я видел, что дело не в стиле у меня, а в полноте и оконченности целого здания. Мне явился как будто целый большой город, и житель поставлен так, что обозревает его весь и смотрит, где начало, середина, отвечают ли предметы целому, как расположены башни и сады, а не вникает, камень или кирпич служили материалом, гладки ли кровли, фигурны ли окна, etc, etc. Вся эта большая сказка должна, кажется, сделать впечатление, но какое и насколько, не умею еще решить… Меня тут радует не столько надежда на новый успех, сколько мысль, что я сбуду с души бремя и с плеч обязанность и долг, который считал за собой. Дай бог!

Из письма И.А. Гончарова к И.И. Льховскому от 2 августа 1857 года

Менее нежели в два месяца написано моей рукой 62 листа и еще осталось закончить две последние сцены: прощание Обломова навсегда с приятелем и заключение, небольшую сцену, в которой досказывается, что сталось со всеми героями романа. Сцены набросаны и могли бы быть кончены в три-четыре присеста. Но в предпоследний присест, от усиленной работы, мне сделалось дурно, а на другой день меня рассердил мошенник-кучер, и я спрятал рукопись в чемодан до Парижа или до Петербурга.

Я так заработался, так много сделал в эти два месяца, что другой в две свои жизни не написал бы столько, и теперь жажду покоя и бездействия.

Из письма И.А. Гончарова к С.А. Никитенко от 15 августа 1857 года

Я не остановлюсь долго над «Обломовым». В своё время его разобрали и оценили его значение и критикой, особенно в лице Добролюбова, и публикою весьма сочувственно.

Воплощение сна, застоя, неподвижной, мёртвой жизни – переползание изо дня в день – в одном лице и в его обстановке – было всеми найдено верным – и я счастлив.

Из статьи И.А. Гончарова «Лучше поздно, чем никогда»


Цитаты заимствованы из приложения к роману «Обломов» (М., Детгиз, 1955).

  • 1

И. А. Гончаров

А ещё "Обрыв ". Ну просто необыкновенный роман . Я его читаю каждый год весной, потому что действие начинается ранней весной и заканчивается осенью .Написан легко . яростно но с доброй улыбкой. Неужели так же трудно писался как и "Обломов" ? Спасибо , Виктория , что познакомили меня с "писательской кухней " И. А Гончарова, всегда казалось, что если читается легко. то и пишется легко .Оказывается все не так просто !
Алевтина Алексеевна.

Re: И. А. Гончаров

Спасибо за Ваш отзыв по "Обрыву"! Всегда приятно взглянуть на творчество любимого писателя глазами друзей! :)
Насколько помню, "Обрыв" был написал Гончаровым тоже за несколько лет, после поездки на родину, встречи с родными местами. Очень полезное, кстати, занятие - возвращаться в родные пенаты и вспоминать... ;)

Edited at 2014-10-18 05:37 pm (UTC)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account